Перейти к основному содержанию

Автор истории

 Розовая полоска восхода солнца сияла над холмами, и коровы успокаивали свои нужды. Эмма распахнула двери сарая. Ее металлическое ведро и другое снаряжение с глухим стуком ударились о земляной пол.

 Она приступила к утреннему распорядку, ее суставы затекли, а глаза затуманились. Ребенок не спал все время, а Курт снова заснул лихорадочным сном. Даже вопли маленькой Грейс больше не могли полностью разбудить Курта. Эмма сидела в сиянии свечи, прижимая Грейс к груди и кладя мокрые тряпки на лоб Курта. Его дыхание прерывалось и прерывалось.

 Ее муж вел себя беспечно после того, как этот гвоздь пробил ему ногу, но теперь ... сейчас. От пальцев до пяток его плоть напоминала обугленную массу. Эмма перешла к следующей корове. Хвост хлестал ее по затылку. Старый гнедой жеребец заржал в соседнем стойле.

 «Я тебя накормлю», - сказала Эмма. И после этого Бог ей в помощь.

 Она не могла доставить Курта в город. Разобранная ось фургона валялась посреди сарая, где ее муж оставил ее после аварии. В ближайшей усадьбе жили злобные холостяки, которые сначала стреляли, а потом задавали вопросы.

 Пронзительные крики ребенка прорезали тонкие деревянные стены. В ответ у Эммы заболела грудь. Она подавила рыдание на своем запястье и встала. Она должна была это сделать. Ей пришлось. Как они могли выжить без Курта? У нее и Грейс не было лишнего пенни, чтобы вернуться домой, в Джорджию, и она уже могла видеть молчаливое выражение лица своей матери, «а я вам говорила». И Курт был хорошим человеком, его мозолистые руки мягко касались ее кожи. Он был тем, кто мог заставить замолчать маленькую Грейс, чьи поцелуи согревали ее даже в самые холодные ночи. Трех лет брака было недостаточно.

 В дальнем углу сарая единорог смотрел на нее невыразительными глазами. Он не дергал за веревки. Одно копыто стучало по твердой грязи. Его левую переднюю ногу от пальца до колена перевязали бинтами. Эмма нашла его неделю назад зажатым в колючей проволоке. Она привела его домой, позаботилась о нем и погладила шелковистую длину его чуба. Ему потребовались бы недели, чтобы вылечить и удержать вес на этой ноге.

 «Из всех амбаров он пришел благословить наш», - сказала она Курту неделю назад. Вечность назад.

 Эмма поставила наполовину заполненное молочное ведро у двери сарая и развернула сверток ткани. В тисненых кожаных ножнах лежал лучший охотничий нож Курта. Крякнув, она выпрямила спину. Лезвие беззвучно покинуло ножны.

 Единорог наблюдал за ее приближением. Он не мог бежать, даже если бы его освободили. Из дома Грейс слышался детский плач.

 «Прости меня. О, Господи, прости меня», - прошептала Эмма, слезы катились по ее груди и смешивались с сочными кругами грудного молока.

 Золотой рог единорога сверкнул, когда он склонил голову.